ИДЕЯ ИСТОРИИ

Что в идее современного оракула общего с оракулами древности?

Конечно, это не внешнее подражательство священнодействиям пифии и авгуров.

Это ремифологизация сознания современного человека, его способность не только воспроизводить интуитивные образы, но и создавать видение прошлого и предвидение будущего, как подлинную реальность мифа, а не игровую реальность сказки или пьесы. Ведь миф – это сказка, в которую верят взрослые, а точнее, воспринимают значимые для них вещи через призму мифологических символов-архетипов.

Архетипами исторического сознания и логики самой истории являются изначально видимые коллективным мифологическим сознанием, но только сейчас приоткрываемые наукой истины:

1. Нация является живой личностью, а физически и структурно – общиной. Понятие «нации» тождественно или очень близко понятиям «Бог Живой» и «национальный дух».

Основным субъектом истории является национальная община. Это Личность, которая локализована в пространстве личностным воплощением коллективного сознания. В коллективном состоянии постоянно пребывают какие-то «отделы» мозга включенных в общину людей. Мозг одного человека инициирует наше индивидуальное Я, мозг многих людей инициирует Я Общины, столь же реальное, как и то, что мы воспринимаем как свое собственное Я.

По-видимому, Ф. Ницше это и имел в виду, когда написал:

«Созидающими были сперва народы и лишь позднее отдельные личности; поистине, сама отдельная личность есть еще самое юное из творений.

Народы некогда навесили на себя скрижаль добра. Любовь, желающая господствовать, и любовь, желающая повиноваться, вместе создали себе эти скрижали.

Тяга к стаду старше происхождением, чем тяга к Я, и покуда чистая совесть именуется стадом, лишь нечистая совесть говорит: Я.

Поистине, лукавое Я, лишенное любви, ищущее своей пользы в пользе многих, - это не начало стада, а гибель его…

Тысяча целей существовала до сих пор, ибо существовала тысяча народов. Недостает еще только цепи для тысячи голов, недостает единой цели. Еще у человечества нет цели.

Но скажите мне, братья мои: если человечеству недостает еще цели, то, быть может, недостает еще и его самого?»

2. История является служанкой Эволюции и имеет 12288-летнюю продолжительность. Форма ее S-образна (в графике «времени-силы»). Учение о Софии как «материи Бога» (Я.Беме) и «матери Бога» (Вл. Соловьев) можно интерпретировать как учение о 12288-летнем S-скачке, нацеленном на революцию вида.

Этот 12288-летний отрезок является временем естественного эксперимента, периодом становления нового вида. Можно сказать, что S-переход является историей-революций на службе Эволюции. Например, пройдя через такую революцию, неандерталец всего за несколько тысяч лет преобразовался в кроманьонца.

Основное отличие кроманьонца от неандертальца - это способность создавать племенные общины, которые стали эффективным коллективным мозгом, наделенным даром предвидения на несколько сот лет вперед. Даром предвидения, существенно более точного, чем у предшествующих племенным родовых общин неандертальцев.

А примерно 10 тысяч лет назад началась очередная генетическая революция – история превращения современного кроманьонца в новый биологический вид, отличие которого, по-видимому, будет в наследуемом логическом и моральном сознании.

Сейчас человечество переживает очередной генетический скачок, новую революцию вида. И это тоже увидено Ницше:

«Человек - это канат, натянутый между животным и сверхчеловеком, - канат над пропастью.

Опасно прохождение, опасно быть в пути, опасен взор, обращенный назад, опасны страх и остановка.

В человеке важно то, что он мост, а не цель: в человеке можно любить только то, что он переход и гибель».

В I-ой четверти S-перехода произошло рождение национальной общины, основанной на живом языковом единстве, но в это время власть квазиобщины доминирует над человеком через племенную общину как субъект квазиобщины. Иудейский символ окончания I-ой четверти - это изгнание человека из рая.

Во II-ой четверти возникла (прошедшее время использовано потому, что практически все нации к настоящему времени завершали вторую четверть своей истории) техническая цивилизация, которая не может развиваться без специализации и разделения труда между людьми и большими группами людей. А объединяет людей, разъединенных специализацией, именно сложившаяся в начале II-ой четверти национальная община, имеющая в основе своего единства язык и веру в Бога. Иудейский символ окончания II-ой четверти - это потоп, Ноев ковчег и прощение Богом ранее проклятой им земли.

В I-ой четверти S-перехода происходит рождение национальной общины, основанной на живом языковом единстве, но власть квазиобщины доминирует над человеком через племенную общину как субъект квазиобщины. Иудейский символ окончания I-ой четверти - это изгнание человека из рая.

Во II-ой четверти возникает техническая цивилизация, которая не может развиваться без специализации и разделения труда между людьми и большими группами людей. А объединяет людей, разъединенных специализацией, именно сложившаяся в начале II-ой четверти национальная община, имеющая в основе своего единства язык и веру в Бога. Иудейский символ окончания II-ой четверти - это потоп, Ноев ковчег и прощение Богом ранее проклятой им земли.

История III-ей четверти - это история утверждения национальной общины во всех областях жизни нации. Иудейский символ начала III четверти - это неудача со строительством Вавилонской башни, как символа пирамиды квазиобщины (пирамиды племенных общин).

В IV-ой четверти, по-видимому, дискурсивное мышление и моральные ценности станут биологически наследуемыми.

3. История змеевидна и состоит из вставленных друг в друга синусоид циклов-сезонов, начиная с 3-летнего, затем учетверяясь в 12-летний, затем в 48-летний, потом в 192-летний, в 768-летний и, наконец, в 3072-летний. А в основе исторического циклизма находится 9-месячный первоэлемент, квант, временной период развития человеческого плода в материнской утробе. Мифологические системы любят изображать змей и драконов и основа этой символики – Змей Времени.

3072-летний цикл («макроцикл») - это цикл активности национальной души (коллективного бессознательного нации-общины?) или цикл активности нации в ее теологических основах. Для этой души не суть важно, сильна нация или нет, для нее важно другое - насколько многообразна среда обитания человека, насколько она способствует революции вида. Поэтому национальная душа не стремится предотвратить страдания, бедность и унижения нации и составляющих ее групп людей, если эти страдания, бедность и унижения прибавляют ей знаний и мудрости.

В отличие от «S-перехода» и макроцикла, определяющих только переходные процессы генезиса нового вида, «большие», т.е. 768-летние, циклы - это циклы всей жизни общины, включающей не только периоды роста, но и периоды стабильности и деградации, и имеющей более приоритетной задачу приспособления, а не развития. В процессе этого волнообразного движения национальная община приспосабливается к внешнему окружению. «Волнообразность» также стимулирует постоянную конкурентную борьбу наций между собой.

768-летний цикл - это цикл развития и угасания общинной личности (духа или коллективного сознательного) нации-общины и одновременно цикл роста, закоснения и разрушения «материального» могущества нации.

В «среднем», т.е. 192-летнем, цикле нация движется от гармонии к реформированию (динамизации), затем к кризису и, далее, к озарению (восстановлению гармонии). В отличие от большого цикла, определяемого как «цикл жизни» национального духа (конкретной его формы), средний цикл является циклом активности национального духа, а можно сказать и так: циклом настроения национального духа.

4. В основе исторического развития лежит процесс саморазвития, фрактализации в течение 12288 (3072х4) лет четверичного теологического кода, тождественного Основному Догмату христианства (Троице), в конфликтном взаимодействии с дьяволом (а с ним это уже Четверица). Для Пифагора, великого вероучителя древности, основной мирообразующей цифрой являлась Четверка, а для Платона – Тройка. Анализ глубинных психологических содержаний Троицы и Четверицы дан К.Г. Юнгом.

Архетип Троицы проявился уже в религии Вавилонии, но яркое и полное воплощение он нашел в Египте середины третьего тысячелетия до н.э., то есть за две с половиной тысячи лет до возникновения христианства.

Правда, полноту жизни, по Юнгу, выражает не Троица, а Четверица, или Троица, дополненная неким темным началом, изгнанным из нее морально ориентированной религией. Крест, по Юнгу, в отличие от Основного Догмата, включает и это четвертое начало. Троице, по Юнгу, не хватает дьявола, так как «дьявол - тень Бога, которая обезьянничает и подражает ему, antimimon pneyma (подражающий дух) в гностицизме и греческой алхимии. Но он «князь мира сего», в тени которого человек родился, обремененный пагубным грузом первородного греха, совершенного по подстрекательству дьявола…Троица именно в силу своего умопостигаемого характера выражает необходимость духовного развития, требующего самостоятельности мышления. С исторической точки а философия эта была тем предварительным упражнением, которое только и сделало возможным научное мышление современного человека».

Код-субъект «тео» работает как основная программа преобразования современного человека, т.е. кроманьонца. Революция вида происходит через фрактализацию этого кода, его воплощение в институтах общества, в событиях национальной истории, а, ближе к концу, после «экспериментальной проверки» воплощенных в истории идей, этот код всего в течение нескольких десятков поколений перестроит и генетическую программу человека (образуется новый вид).

Поэтому история - это отчаянная гонка наций, первыми стремящихся достичь финиша, чтобы именно свой теологический код сделать общечеловеческим и наследуемым:

«Каков человек, таков его Бог»; это изречение, часто неприложимое к отдельным лицам, гораздо вернее по отношению к народам, особенно когда они сами являются творцами своих религий; но даже когда религия занесена извне, они всегда изменяют ее по своему подобию. Перенесенное в Грецию, христианство эллинизируется и принимает метафизический характер: созерцательная мысль углубляется в тайны, между тем как душа может оставаться холодной, а сердце безжизненным; на самых верхних ступенях, это - чистый разум со всеми диалектическими утонченностями. Перенесенное в Рим, христианство романизируется, обращаясь в теократическую организацию в настоящую священническую «империю» с первосвященником во главе; является безусловное подчинение авторитету, дисциплина, ритуал, целый кодекс строгого формализма. В Германии христианство стремится углубиться внутрь: греческий догмат теряет свой спекулятивный характер; римская иерархия - свою административную централизацию, религиозный индивидуализм сосредоточен в самом себе. Во Франции, хотя она имеет также своих великих мистиков, христианство приняло форму общественной морали» (А. Фуллье).

Главное, что в истории есть внутренняя цель и внутренняя логика, мягкий, но неумолимый закон - закон совершенствования вида. Корневой интерес у теологического кода-субъекта - это создание максимально разнообразной среды для развития нового вида.

5. В основе бытия и силы нации лежит другой четверичный код, самораскрывающийся и фрактализирующийся в течение 768-летнего цикла. Этот код, который можно назвать телеологическим (поскольку он направляет и концентрирует силы нации), задает соотношение между идеальной личностью (героем) народа; принципами социализации этого народа, т.е. основной формулой соединения людей в более-менее обозримую чувством и сознанием социальную группу; основным правовым и государственно-устроительным принципом; а также некоей антиценностью, кодом смерти данной нации. Этот телеологический код рисует физиономию нации, является ее личностным кодом, раскрывающимся как характер народа.

Например, у русских это «Воля-волюшка» - «Святая Русь» - «Строгий царь» и «Комплекс Покоренного», у греков «Одиссей» - «Экклесия» - «Партикуляризм» и «Комплекс  Преступника», у римлян это «Эней» - «Комиция» - «Универсализм снизу» и «Комплекс Изгнанника».

Это основные пять архетипов, определяющих логику истории. Они, правильно соотнесенные между собой, подобны увеличительным стеклам, вставленным в телескоп. Но для того, чтобы видеть через этот телескоп, необходимо еще и специально тренированное зрение. Глаз исследователя должен уметь видеть невидимые, интуитивные реальности, как их умеет видеть коллективное сознание общины.

Примечательно, что коллективное сознание самых разных народов несет в себе представления о 12, 50,100, 800, 3000, 12008-летних циклах в том или ином приближении (48..50…52 года, например). Но мимолетно взглянем только на календарь далеких майя, о которых труднее сказать, что их космогония оказалась результатом влияния какого-то идейного центра, в чем обычно «подозревается» любая из евразийско-африканских культур:

«У майя было два календаря. Согласно первому, «священному» календарю, который назывался цолькин, в году насчитывалось 260 дней, согласно второму (его называли хааб) – 365 дней… Итак, «священный» майяский год цолькин продолжался всего 260 дней. Почему? Хотя майяская календарная система привлекла к себе интерес ученых всех стран мира, они еще не ответили на этот вопрос. Наиболее правдоподобное объяснение предложил один из известнейших современных американистов Леонард Шульце-Йена. Он связал продолжительность цолькина с нормальным периодом беременности (9 х 29 дней), то есть временем, которое проходит от зачатия до рождения ребенка» (М. Стингл).

«Итак, мы знаем два майяских года – хааб и цолькин. Однако у майя, живших под настоящим диктатом календаря, многие обряды были связаны с цолькином и хаабом в их взаимной зависимости. Обычно американисты сравнивают два этих календаря с двумя зубчатыми колесами, из которых в одном 365 зубцов, а в другом – 260. При вращении зубцы последовательно соприкасаются друг с другом. Для того чтобы какой-то зубец малого колеса и соответствующий зубец большого колеса вновь сошлись, необходимо определенное число оборотов обоих колес. А именно 52 оборота большого и 73 оборота малого колеса. Если мы помножим цолькин на 73 или хааб на 52, то получим 18 980 дней. Таким образом, мы видим, что майя использовали те же пятидесятидвухлетние циклы, которые были приняты у ацтеков. Ацтеки, а возможно, и другие высокие культуры доколумбовой Мексики, вероятно, заимствовали этот большой цикл у майя» (М. Стингл).